Тот кто сказал, что серый не имеет яркости, никогда не заблуждался. Я тоже так считал, пока не заблудился в твоём спектре. Теперь я знаю, что серый — цвет памяти хрустящих фотографий и твоих глаз, цвет усталого парижского асфальта, стареющего петроградского неба и твоего пальто, одинаково естественного для обеих вселенных. Цвет сигаретного дыма твоих повестей, вобравших в себя весь никотин XX века. Клубятся вокруг неправильные, изменчивые образы — то забавно, то жутко, то грязно, то нелепо, а я всё убеждаю себя, что между нами всего лишь дурная привычка, и каждый в любой момент готов бросить. Так оно и есть, наверное, только мы с тобой — заядлые курильщики.